Они услышали, как он отдает распоряжения своим воинам.

— Это его убьет! — воскликнула Элли. — Взять его из-под нашей опеки, когда мы с таким трудом сохранили ему жизнь! Он не перенесет поездки до замка!

— О, думаю, перенесет, — сердито возразила Энджи женщине, что покрупнее. Она тоже пощупала лоб Каролинуса. — Возможно, он с самого начала был не так уж и болен, но вы вдвоем довели его почти до смерти своими непотребными методами!

— Он наш! — злобно ответила Элли. — Пусть ты и леди, но, как я уже сказала, это не твои земли! Последним желанием мага, когда он находился в твердой памяти, было остаться здесь, с нами. И мы оставим его здесь, чего бы это нам ни стоило!

— В самом деле, — примиряюще вставил отец Морель, — не только эти две добрые женщины, но и вся моя паства будет опечалена, если вы попробуете забрать отсюда мага, чтобы он умер по дороге в ваш замок. Мы воспротивимся любой такой попытке во имя Божье!

— Милорд! — раздался из дверей голос Теолафа. — Может ли милорд на минутку выйти поговорить со мной?

— Сейчас! — ответил Джим. Он обвел взглядом двух женщин и святого отца. — Если, пока меня не будет, что-нибудь произойдет с Каролинусом или миледи, ни один из вас не увидит рассвета!

Он с удивлением обнаружил, что именно это и имел в виду.

Джим вышел из дома. Сразу же за дверью, на ступеньке крылечка, стоял Теолаф, за ним, развернув коней к толпе, руки на оружии, находились восемь воинов, которых они привели с собой. Это сдерживало толпу оборванцев на расстоянии, чтобы они не могли подслушать. Теолаф прошептал Джиму на ухо:

— Эти поганые крысы собрались здесь исключительно для того, чтобы поживиться чем-нибудь из дома мага, и только и ждут, когда это можно будет сделать беспрепятственно. Все, что здесь есть, охраняется магией, но магия прекратит действовать, как только умрет волшебник. Ясно, что они задумали не дать нам забрать его отсюда и спасти ему жизнь. Мне бы хотелось, чтобы здесь было еще с дюжину наших парней! У них у всех спрятаны под одеждой длинные ножи, а может, и несколько мечей.