— Dominus vobiscum.

Джим в общем-то был не религиозен, но не требовалось слишком большого знания средневековой церковной латыни, чтобы понять и ответить на набожное обращение святого брата «Да будет с вами Бог».

— Et cum spiritu tuo, — ответил он. — И с тобой.

Джим прекрасно понимал, что святой отец прибегнул к этому латинскому диалогу, рассчитывая на него как на верительные грамоты, не больше. Но вот низенький человечек с тонзурой заговорил опять, теперь уже обращаясь к Энджи.

— Миледи, — сказал он укоризненно, — наверняка не хотела сделать то, о чем говорила: сжечь этих добрых женщин. Я могу уверить именем Господа, что они не ведьмы, а только знахарки, помогающие больным и несчастным. И только благодаря их стараниям маг все еще жив.

— Правда? — спросил Джим.

Он прошел вперед, отодвинув локтем Элли. Несмотря на свои слова, она отступила без всяких протестов. Джим положил руку на лоб Каролинуса. На ощупь лоб был скорее холодный и влажный, чем горячий. Но старик, похоже, был без сознания. Вдруг старческие веки на миг приподнялись, и с губ Каролинуса слетели слова:

— Забери меня отсюда…

— Не беспокойся, Каролинус, — ответил Джим, — сейчас мы это сделаем. Тебе будет намного лучше в замке Маленконтри. Что они с тобой делали?

— Все… — прошептал Каролинус, после чего силы его, очевидно, иссякли. Его глаза закрылись.

— Это грязная ложь! — вмешалась Элли. — Я говорю, это бред, вызванный болезнью! Мы только давали ему слабительное и делали примочки да два раза пустили кровь.

— Этого вполне достаточно, чтобы убить его, — прорычала Энджи. Она подошла к Джиму и встала рядом с ним. Через плечо она сказала: — Теолаф, возьми пару человек и сделай носилки. Пусть где угодно раздобудут жерди, а мы воспользуемся одеялами или какой-нибудь другой материей, чтобы перенести Каролинуса.

— Да, миледи. — Теолаф вложил в ножны меч, развернулся и вышел в залитый солнцем прямоугольник дверей.