— Ты ни в коем случае не пойдешь один, — сказала Энджи. — Я хочу взглянуть на этих так называемых знахарок!

Она спешилась и пошла по гравиевой дорожке, Джиму оставалось только последовать за ней. Они подошли к двери, и Джим без стука распахнул ее.

Порыв спертого воздуха ударил им в лицо, и на мгновение полумрак ослепил их привыкшие к дневному свету глаза. Затем они разглядели, что Каролинус лежит на кровати, изголовье которой придвинуто к дальней стенке комнаты. Одна из женщин, сложив руки, стояла над кроватью, другая — в противоположном конце комнаты, обе с изумленными лицами обернулись к Джиму и Энджи.

Марго ничего не преувеличила в своем описании. Обе знахарки были на три-четыре дюйма выше Джима и, вероятно, превосходили его в весе фунтов на пятьдесят каждая. Они были широкоплечи в соответствии со своим ростом, а сложенные руки женщины, стоявшей у кровати Каролинуса, являли мускулы, не уступавшие мускулам кузнеца в замке Джима. Эта женщина первой и отреагировала на их появление.

— Кто такие? — рявкнула она баритоном. — В доме больной. Убирайтесь! Все убирайтесь! — И она махнула рукой, предлагая им убраться, будто отгоняла мух.

Джим почувствовал, как его отодвинули в сторону, и рядом с ним и Энджи появился Теолаф. Оруженосец внезапно опять превратился в воина, которым когда-то был; не только лицо, но и все его жесты выражали все что угодно, только не дружелюбие к этим женщинам.

— Молчать! — рявкнул он. — Оказать должное уважение барону и леди Маленконтри! — Он положил руку на рукоять меча и шагнул вперед: — Слышали, вы обе? Ну-ка проявим вежливость!

— Элли! — воскликнула женщина, стоявшая в дальнем конце комнаты. — Это Рыцарь-Дракон и его леди!

— Рыцарь-Дракон он или нет, — сказала Элли, не двигаясь и продолжая стоять в изголовье кровати со сложенными руками, — это не его владения, а земля, которая принадлежит только магу, о котором мы заботимся. Здесь распоряжаемся мы. Вон отсюда! Вон! Вон!